Избинг, монастыринг, сталкерский туризм — как россияне переосмысляют отдых

Туризм в России переживает странную, но логичную трансформацию. Вместо пляжей и мегаполисов люди едут в брошенные шахтёрские посёлки, деревянные избы и монастыри. За каждым «странным» форматом стоит очень понятный запрос.

Избинг — это проживание в настоящей русской избе, желательно бревенчатой, с печью и без wi-fi. Не сельский отель, а именно аутентичная изба. Тренд пошёл из пандемии, когда горожане массово бежали из Москвы, но сейчас вырос в отдельный сегмент с чёткой аудиторией и ценником: 15–30 тыс. рублей в сутки в будни, и втрое дороже в праздники. Суть — не комфорт, а ощущение связи с местом. «Настоящесть» как антидот урбанизму.

Монастыринг — поездка в монастырь не как паломничество, а как детокс. Подъём в 6 утра, уборка в храме, помощь на кухне, вечерня. Формат завирусился в соцсетях благодаря зумерам, уставшим от тревожности и цифрового шума. Технически это давно существующее «трудничество» при монастырях — Валаам, Оптина пустынь, Покровский монастырь принимали трудников всегда. Но теперь это «контент» и осознанный выбор, а не только религиозная практика.

Сталкерский туризм — посещение заброшенных населённых пунктов: брошенных квартир, домов, целых посёлков, оставшихся после закрытия шахт и угледобывающих производств. Республика Коми официально включила его в концепцию развития туризма на 2023–2028 годы как одно из перспективных направлений Арктического кластера — наряду с Воркутой, Интой и Усинском. Финансирование — из федеральных и региональных программ, льготное кредитование и гранты.

Почему это происходит?

Все три тренда — симптомы одного явления: усталость от стандартизированного потребления и поиск подлинного опыта. Люди платят за аутентичность, за тишину и структуру, за острые ощущения на стыке истории и упадка. Плюс — внутренний туризм получил мощный стимул после закрытия многих зарубежных направлений, и предложение быстро адаптируется под новый спрос.

Для инфраструктуры это означает одно: нестандартные объекты становятся туристическими активами. Заброшенный посёлок, старый монастырь, деревенский дом — всё это теперь не обременение, а потенциальная точка притяжения. Вопрос в том, кто первым выстроит вокруг них нормальную инфраструктуру.

Этот пост навеян личным опытом: ночёвкой в бочке на Эльбрусе и недавней поездкой по Абхазии. Когда сам оказываешься вне привычной инфраструктуры — начинаешь иначе смотреть на то, что вообще нужно людям от путешествий.

Больше полезных материалов о рынке инфраструктурных проектов и ГЧП в наших каналах в Telegram, MAX и ВКонтакте.