Как назвать риск, которого не видел рынок: исследование ИКР в инфраструктуре

За последние годы в России резко выросло число судебных дел, попыток расторжения концессионных соглашений и «заморозок» инфраструктурных проектов. Причина — не только рост количества проектов, но и недостаточная проработка их общественно-политической стороны. Один провозглашённый лозунг «Долой концессию!» — и, как формулируют эксперты в самом исследовании, «поезд уже не остановить».

При этом у отрасли не было даже названия для этой угрозы. Финансовые, технические, юридические риски давно попадают в матрицы; а риск того, что проект убьёт неуправляемая информационная среда, оставался безымянным и неучтённым. Стратегическая группа «Гиперион» вместе с юридической компанией You & Partners при поддержке НИУ ВШЭ и «Инфраструктурного клуба» выпустила аналитическое исследование «Информационно-коммуникационные риски — слепая зона инфраструктурных проектов» (Vol. 1) — первое в России и уникальное для мировой практики системное описание этой категории рисков.

Что представляет собой исследование

Исследование делает то, чего до него никто не делал: вводит в оборот само понятие информационно-коммуникационных рисков (ИКР) и превращает интуитивное «проект может не пережить скандал» в измеримую, прогнозируемую и управляемую категорию.

Определение. ИКР — это риски, возникающие из-за распространения или, наоборот, утаивания и искажения информации о проекте либо из-за некачественной коммуникации между участниками проекта и обществом.

Главный тезис. ИКР присущи всем инвестиционным проектам, но их вероятность резко возрастает там, где есть участие государства и общественный интерес — то есть в концессиях и ГЧП. И — ключевой вывод — эти риски измеримы, прогнозируемы и поддаются смягчению, но участники рынка ими практически не занимаются. Отсюда и метафора всего исследования: ИКР — это слепая зона.

Доказательная база. Авторы показывают, что «слепое пятно» уже стоило рынку дорого: в исследовании собраны крупнейшие проекты, где ИКР сработали, — от мостового перехода через Обь в Новосибирске (40,9 млрд руб.) и водоснабжения Волгограда (58 млрд руб.) и Саратова (36 млрд руб.) до трассы М11 (62,1 млрд руб.) и системы «Платон». Проектов дешевле 3 млрд руб. с той же проблемой — десятки.

Ключевые выводы исследования

1. Недооценка ИКР запускает цепочку других рисков. Как только начинается кампания против проекта, «обвинения выдвигаются целыми пулами». Дальше ИКР перетекают в смежные риски — финансовые потери, срыв графика, невозможность реализовать проект вплоть до расторжения соглашения. То есть коммуникационный риск — не «мягкий», а вполне финансовый.

2. Открытость — не добродетель, а защита. Значительная часть обвинений вырастает буквально из молчания: отказ публиковать полный текст соглашения, отсутствие общественного обсуждения, непрозрачность конкурса. Закрытость сама по себе прочитывается как «сговор» — даже у безупречного проекта.

3. Все обвинения поддаются классификации. Исследование впервые систематизирует претензии, с которыми сталкиваются инфраструктурные проекты, в 10 групп: коррупция и скрытая приватизация; недобросовестная конкуренция; игнорирование интересов населения («обкрадывание населения» через тарифы); сомнительная целесообразность («модный, но бесполезный проект»); подрыв национальной экономики; экологические вопросы; организационные нюансы («фирма-однодневка»); репутационные особенности; угроза жизнедеятельности; трудовые отношения. Для каждой группы указано, на какую сторону — публичную или частную — обычно направлен удар.

4. Риски делятся на универсальные и специфические. Часть претензий (коррупция, репутация, игнорирование людей) применима к любому проекту; часть уникальна и рождается вместе с новыми отраслями, которые открываются для концессий. Значит, шаблон невозможен — каждый проект требует индивидуальной карты рисков.

5. Срабатывание ИКР — симптом, а не причина. Ключевая мысль исследования: внешний скандал почти всегда лишь проявление внутренних проблем подготовки проекта. Поэтому прогнозирование ИКР становится инструментом повышения качества самой предпроектной проработки.

Что исследование рекомендует делать

Исследование не останавливается на диагнозе и предлагает работать с ИКР ещё на этапе концепции и проектной документации:

• Проводить анализ социально-экономического окружения проекта — выявлять внешние и внутренние факторы, порождающие ИКР.

• Разрабатывать последовательную стратегию информационного сопровождения на весь жизненный цикл проекта: с целевыми показателями, медиапланом, ключевыми сообщениями и сценариями реагирования.

• Проверять тексты юридических документов (конкурсную документацию, концессионные и ГЧП-соглашения) на потенциально «опасные» формулировки, допускающие превратное толкование.

• Закреплять обязательства сторон по предотвращению и смягчению ИКР прямо в тексте соглашения.

Исследование дало рынку то, чего у него не было — язык, классификацию и методику для риска, который раньше просто «случался». ИКР перестают быть стихией и становятся строкой в матрице рисков.

Признание рынка

Значимость работы подтвердили ведущие эксперты отрасли, чьи отзывы вошли в исследование: Виктор Афонин (Сбербанк), Александр Баженов (InfraKAP), Павел Бруссер (Газпромбанк), Алексей Макрушин (Российский экологический оператор), Роман Искендеров (Центр ГЧП РАВВ), Вадим Коваленко (УК «Платная дорога»), Илья Иванов («Медицинская инвестиционная группа»). Общий их тезис: управление ИКР — это базовая компетенция руководителя ГЧП-проекта, а не факультативная «работа с пиаром».

Почему это работает

Гиперион не просто описал знакомую всем боль — он превратил её в дисциплину. Дать явлению имя, определение, классификацию и методику управления — это и есть высший уровень инфраструктурного маркетинга: не обслуживать проект постфактум, а встроить коммуникационную устойчивость в его фундамент.

Такое исследование работает на доверие сразу ко всему рынку: инициатор получает чек-лист уязвимостей, инвестор и банк — критерий зрелости проекта, отрасль — общий понятийный аппарат. А для самого Гипериона это заявка на роль методологического лидера в области, которую он же и назвал.

Гиперион умеет находить «слепые зоны» рынка и превращать их в управляемые категории — в стандарты, которыми потом пользуется вся отрасль.

Коммуникации — это инфраструктура доверия.